Семнадцатое марта, унылый город, вечер. Вперед шнурки швыряя, шел человек в берете. Маршировал, считая: один, два, три, четыре... Он улыбался людям, которые – спешили.
В толпе – он отличался, в толпе он был заметен, Пальто – полой махало, у мужичка, берете. В коротких серых брюках – он взблёскивал портками. Изображая крылья – размахивал руками.
Пока шнурки елозил, не дергая ногами. Троллейбус – дверью хлопнул и помахал рогами. Он не смутился, вовсе, ведь это все – не важно! И беглецу ответил, достав платок бумажный.
Он вслед бежал махая, глотая свежий ветер, Троллейбус был последним, но чудаку в берете – Не важно – что прохладно, и не беда, что поздно... Ведь от его улыбки – зажглись на небе звезды.
Порізаний не лезом, проколений не списом. Це певно, навіть гірше, ніж стріляний з гармати... Можливо, не свідомо, можливо, неумисно Роздертий навпіл словом, яке ганьба казати.
Розпиляний в ошурки протертий через сито, Задушений не паском, а голими руками... Не знав куди сховатись, як очі відчинити, Коли душа і тіло поштиркані кілками...
Запалений коханням і спалений у попіл, Підкинутий до неба, розвіяний за вітром... Видно, злетів високо, як той безстрашний сокіл. Дарма звикав щоденно від пестощів тремтіти…
Але ж згадай як славно торкати її плечі, І відчувати подих, цілуючи волосся. Вночі писати вірші, удень – чекати вечір… Яке шалене щастя з тобою відбулося!
Опять открыта книга с названием – сегодня. Дарует хлеб насущный, или побег в исподнем. Прочтя ее рассказы, ныряешь в омут мыслей. Становишься мудрее, а может быть корыстней?
Упрямо дни листают, иссякшие страницы. Не хочется быть тенью, должно быть лучше – птицей. И рассекая грудью безмерные высоты, Спросить, понять, услышать и осознать – а кто ты...
Не получив ответа, а может не расслышав, Пройтись по парапету подольской старой крыши. Присесть, глотая ветер, не на краю, а – с краю. Жизнь топчется по пяткам, а я не убегаю!
И не туплю, надеюсь, но как-то так, не внемлю, Зачем так много нужных спешат оставить Землю? Быть может где-то в небе, за звездами и выше, Есть ниша для достойных, для душ смиренных ниша.
За роками
