Давно не сіяв дощ. Щоденна спека. Жарко. Порозгубив зерно? Забилася сівалка? Давно не лив з відра, не цокотів дахами, Давно не мив асфальт веселими струмками...
Наполнилось лето слиянием солнц и дождей. Наполнились души слиянием желчи с оскалом. Когда твоя стая сто лет не рождает вождей, То ясен ответ на вопрос: "Почему верховодят шакалы?"
Так пахнут, упившись росой, полевые цветы. Вот-вот и помашут крылом ожиревшие стаи. Тебя будоражит вопрос: "Кто же если не ты?" Тогда не канюч, что бараны тебя напрягают.
Собрали хлеба и уходят поля на покой. Еще пару дней - подытожат застолья обжинки... Тебе перемен очень нужно? А кто ты такой? Да нет, не бунтарь. Но не хочешь шагать по-старинке.
А ветер принес отголоски грибного дождя. Запахло свободой, и дело осталось за малым: А именно - нужно родить молодого вождя, Который порвет ненасытные пасти шакалам.
Намалюю весну, саме слід розбудити природу. І від сонячних променів світло прилине у дім. Намалюю не все, щоб потрошки доповнити, згодом. Щось нове, час від часу, зросте на малюнку моїм.
Читав свої рядки захопливо, помірно Про дивний світ, кохання, насолоду... І був ображений, здивований надмірно: Вона - «холодна», бо ненавидить природу...
У не паханім полі сивий кінь б'є копитом, Його землі ґвалтують, його степи порито. В небі сонце сіріє і світанки чорніють – Свині полем гуляють, свині рилами риють.
У него их – ну пачками! Сводит с ума аромат. Перепробовал сотни, и каждая, в общем – богиня. Каждой встрече безумно, похоже, и искренне рад. Очень часто меняет, иначе бы, каждой придумывал имя.
Смак таких поцелуев знаком только ей и ему. Он вкушал ее сок, а она – в упоенье скрипела. Бесконечно-конечный процесс, до конца не понять никому. Так любил, что съедал ее горькое белое тело.
Она его послала! Не далеко, но емко... Он несколько смутился... И постояв в сторонке, Замыслился о жизни, о той в которой было, Все то, что отболело. И та, что отлюбила...
Холодный чай в тарелке. А в пепельнице – с горкой! Ему не то, что плохо, ему настолько горько! Не помогает водка, стаканы умывая… Он вовсе не виновен, ведь это жизнь такая!
Ведь это жизнь паскуда, коричневая жаба! Ему бы все с начала… И он тогда… Тогда бы… Отрезал все привычки, и отдал все заначки, И в дом входил бы гордо, а не залазил «рачки»…
Он до сих пор не понял, что сам тому причина, И думал: «Бабы – дуры! Ведь он такой мужчина! Ведь он хозяин в доме, вершина пьедестала!» Она терпела долго. Она его – послала!
Чи то за гонор, чи за юності гріхи розплата? Сидить зовсім одна в вінці чужого свята. Напівпрозора сукня, очі зваблюють і сяють. Чоловіки у захваті – всміхаючись зітхають.
За роками
